Олег Боровских (ogbors) wrote,
Олег Боровских
ogbors

Categories:

Целебес (начало - южная часть). Перепост с полумёртвого сайта.

Существует (пока ещё) сайт, который называется Вот такая вот страница.... К сожалению, хозяин забросил этот сайт - и уже давно. Хотелось бы надеяться (дай-то Бог!) что этот человек (житель города Владивостока) жив-здоров и на свободе...
Не исключено, что этот сайт рано или поздно умрёт.
А было бы жаль - блог реально интересный.
Поэтому сегодня, пока ещё туда можно свободно зайти, я публикую две статьи с этого сайта (только две - остальное смотрите сами, блог очень интересный!), которые связаны определённым образом друг с другом - и посвящены одному и тому же острову в составе Индонезии, который на индонезийских и российских картах именуется Сулавеси, а на европейских - Целебес.
В данном случае - речь пойдёт о южной части.
Авторский стиль повествования - полностью сохранён.





Бык смирно стоял на узкой тропинке у вершины склона, из перерезанного горла толстой маслянистой струей хлестала кровь. С противоположного конца столь же синхронно и толстоструйно выливалось дерьмо. Такой вот колоритный тораджийский фонтан в стиле «писающий мальчик»... Внезапно животное дернулось, встало на дыбы и растопырив негнущиеся ноги под радостные крики толпы кубарем покатилось по склону в мою сторону. Не долетев до меня пары метров, бык уткнулся в окровавленную и обосранную кучу еще шевелящихся туш. Тораджийская погребальная церемония была в самом разгаре, к камню наверху уже тащили очередную жертву.



Тана Тораджа — горная местность на юге индонезийского острова Сулавеси, населенная соответственно «жителями гор» — тораджами. Свое повествование об очередном долгом и интересном путешествии по Индонезии я начну именно с этой провинции, не углубляясь в энциклопедические подробности, коих и без моих потуг достаточно много можно найти в сети. В этот раз я покажу вам весьма сочные и яркие погребальные обряды тораджей. Меньше слов, больше фотографий.



Дабы не травмировать нежный взор благонравных читателей, оставлю за кадром излишне кровожадные сцены. Вполне возможно, что и представленные фотографии покажутся кому-то недостаточно аппетитными. Заранее извиняюсь, но раз уж в процессе своего странствования случилось познакомиться с теми или иными сторонами жизни разных народов, полагаю, не стоит утаивать от вас сии наблюдения.



Вопросы упокоения бренного тела занимают в умах жителей Тана Тораджи непомерно много места. Подобно древним египтянам, строившим пирамиды, обитатели горных районов Южного Сулавеси наполнили окрестности диковинными могилами и сделали погребальные обряды чуть ли не главным развлечением. Виденная мной местная свадьба была обставлена куда скромнее поминок.



Удивительно, но весь этот махровый анимизм с жертвоприношениями и разложенными по норам и дуплам телами, успешно сочитается тут с традиционными религиями. Местность изобилует церквями и мечетями, а необычные могилы часто увенчаны крестами.



Если в Северном Сулавеси мне посчастливилось в качестве фотографа попасть на свадьбу, а также участвовать в новогоднем застолье, то южане бесконечно рады поделиться своими похоронными обрядами и с гордостью продемонстрировать не только могилы, но и сами бренные останки предков.



Действо происходило на достаточно своеобразном рельефе, многочисленные местные зрители и родственники усопшего толпились выше по склону вдоль специально сооруженных насестов из бамбука, хозяйственных и ритуальных построек различного назначения.



К столбам и деревьям в хаотичном беспорядке было привязано десятка полтора буйволов. Крутизна жертвенного подношения, естественно, измерялась размером животного. Я расположился ниже по склону, чтобы солнце светило в спину. Скорбящие родственники весело шутили, сушеные старцы показывали на себе юным исполнителям ритуала, как ловчее перерезать быкам горло. Пропитанный запахом навоза воздух содрогался от громогласных речей распорядителя церемонии. Иногда присутствующие хором что-то одобрительно гудели в ответ.



Внезапно зрители оживились, под шутки и советы толпы к камню на склоне потащили первого быка. (Как обычно, подписи под фотографиями не совпадают с картинками. Поскольку подгонять текст к иллюстрациям мне откровенно лень).



Еле успевая уворачиваться от катящихся на меня по склону бьющихся в агонии быков, я несколько раз поскользнулся, плюхнувшись в свежее дерьмо и еще теплую кровь. Вместо положенной в таких случаях жалости к корчащимся вокруг животным и ужаса от потоков крови, внутри себя я обнаружил лишь досаду от необходимости прижимать к лицу основательно перемазанную дерьмом камеру.
Словом «бык», в данном случае, я называю азиатского буйвола (Bubalus bubalis), подразумевая пол, а не породу животного.
Точно изготовленная в натуральную величину кукла, копирующая покойного, бесстрастно взирала на торжества из специального домика перед банкетным помостом.



Вкус смеси дерьма и крови во рту ничуть не сподвиг меня присоединиться ко всеобщему возбуждению. Вокруг с горящими глазами, размахивая окровавленными ножами, метались туземцы. Зрители вопили — то одобрительно, то насмешливо, когда горло перерезалось неудачно и огромное животное оставалось стоять на ногах.



Поверженных быков не оставляли в покое, то отвязывая веревки, то, вероятно в каких-то ритуальных целях, постоянно вытирая об остывающие трупы ножи.



Постепенно вокруг меня образовались залежи окровавленных, корчащихся туш. Резня все продолжалась, хотя, как заверили присутствующие завсегдатаи похоронных мероприятий, поминки усопшего в их рейтинге тянут на троечку. Бывали куда более грандиозные скотобойные шоу.



Комично шлепая босыми ногами по мокрой красной траве, некоторые активные участники исполняли танец маленьких утят.



Надо сказать, что быки проявляли чудеса живучести, пролежав иногда весьма долго бездыханными с подвернутой головой, а потом вдруг внезапно вскакивая и бросаясь на своих убийц. Крутизна склона и прыткость присутствующих мешали бычьей мести.



Вес буйволов порой достигает тонны, но мясо достаточно жесткое, чтобы можно было заподозрить в данном обычае не гастрономический, а скорее спортивный интерес.



Иногда перед забоем устраивают бои быков, давая буйволам вдоволь набодаться друг с другом.



Тораджи — милые люди, но очень любят кого-нибудь зарезать.



«А сейчас, сынок, мы посмотрим, что у этого бычка внутри»...



Лучше бы тут приносили в жертву уток, желательно по-пекински.



«Middle class, middle class» — твердят гости, характеризуя место данного мероприятия в их похоронной табели о рангах.



Хотя, на мой взгляд, безутешные родственники во славу покойного укокошили целую кучу животных.



В траве валяются обгорелые трупы свиней.

doc_190_10-01-11-7009.jpg

В этот раз отмечалась годовщина со дня смерти, так что у семьи было время подготовиться к расточительным торжествам.

doc_190_10-01-11-8543.jpg

Неподалеку в столярной мастерской строгают новый гробик в национальном стиле.

doc_190_10-01-11-8543.jpg

С быков стали снимать шкуры, а родственники начали готовиться к массовому поминальному приему пищи в виде вареной в бамбуке курицы, риса и прочих сьедобных добряков.

doc_190_10-01-11-8543.jpg

Снятые с быков шкуры вывешиваются на просушку. Иногда метод выделки включает в себя выкладывание шкуры на асфальте, под колесами проезжающих машин. Вероятно, так кожа приобретает необходимую эластичность.



В промежутках между похоронными церемониями, чтобы не расслабляться и не выходить из образа, я посещал местные кладбища.



Тропа вела мимо традиционно растущих рядом с местами погребений зарослей гигантского, уходящего куда-то к небесам бамбука, к скале с висящими на палках истлевшими гробами. Сквозь растрескавшиеся доски торчали побелевшие от времени человеческие кости. У подножия скалы стояли совсем развалившиеся гробы полные расколотых черепов. Деревянные гробы изображали быков и свиней. Многочисленные кости перемешаны с подношениями - сигаретами.

doc_190_10-01-11-7218.jpg

За массивной решеткой сидят изображающие покойных куклы. Раз в два года родственники усопших меняют на куклах одежду и наводят всякий прочий марафет.



К самим останкам относятся с куда меньшей заботой.



Граждане, добившиеся при жизни большего, нежели их развешенные по склону сородичи, покоятся в пещере.



Напоминающий мусорную кучу склад костей и подношений из различных предметов у входа в пещеру, оживлен охапкой крестов и соответствующих месту табличек с лозунгами. Темная нора уходит вглубь горы к свежим захоронениям.



Возраст наиболее старых гробов определить сложно. Даты на них не указаны.



Но, несмотря на щадящий горный климат, кости истлели достаточно сильно. Еще целые черепа и гнилые доски покоятся на слое костной муки.



Сложно сказать, как посетители, приносящие сюда подношения в виде сигарет, сортируют в этой куче где чей дедушка. Вероятно, без лишних раздумий отсыпают закурить всем подряд.



Когда развешанные по склонам гробы совсем разваливаются, кости кучками скапливаются у подножия.



Христианские захоронения отличаются от могил анимистов лишь крестами.



Обладателям еще целых гробов приходится пускать к себе бездомных постояльцев. Взаимовыручка не оставляет тораджей даже после смерти.



Древний гроб изображает свинью. Современное гробостроение стало куда менее трудозатратным. Возможно, резчики по дереву теперь в дефиците. Нигде в Южном Сулавеси, кроме старых кладбищ и домов, я не встречал столь тонкой и искусной резьбы.



Семейный склеп анимистов.



Даже после смерти не все равны.



Огромное мертвое дерево, усеянное многочисленными дуплами с закрепленными с помощью клиньев квадратными дверцами, напоминало гигантские часы со множеством кукушек. Кажется, что сейчас заскрепит механизм, распахнутся дверцы и сиплыми механическими голосами закукуют поросшие мхом птицы. В дереве в дуплах похоронены младенцы. Святость еще беззубого покойника столь велика, что его полагается хоронить в дупле дерева. Из каких именно соображений я не понял, вполне возможно, в дуплах хоронили бы и взрослых, но достаточно крупных деревьев не напасешься. Каждое дупло принадлежит одной семье и содержит до пяти тел. По мере наполнения одного дупла, долбится следующее.



Могильное путешествие продолжилось в пещерах, в которых аборигены долго и упорно складируют своих умерших. Вдоль дорог средь рисовых полей массово торчали огромные куски лавы - следы извержения пятитысячелетней давности. Не оставив без внимания столь приметные объекты, местные жители также надолбили в них могил. Причем процесс не прекращается сотни лет, видны работы по выколупыванию новых склепов.



Путь мой лежал к куда более грандиозным, по местным понятиям, захоронениям. Уже привычная с виду скала покрытая истлевшими гробами (могилки «эконом класса») и квадратными окнами склепов, в нижней части чернел вход в извилистую узкую пещеру. Часть захоронений свежая, со всех сторон торчат старые черепа и кости.



Перед очередным кладбищем, на этот раз в Лемо, пара девчонок сушила на камне древесные грибы. Я не стал уточнять, не с деревянных ли гробов их наколупали.



Изображающие покойников куклы иногда весьма карикатурны и примитивны, иногда пугающе точны. Такая ячейка с Буратинами долбится на одну семью.



Квадратные дверцы ведут в семейные склепы.



Мастерская ритуальных услуг. Куклы в одежде копируют внешность умерших. У нас вместо этого прикручивают фотографию к памятнику.



Гробы уносят в пещеру, куклы выставляют отдельно на фасаде.



Иногда гроб это не просто ящик с телом, а целое здание изображающее традиционное рисохранилище.



Это я плавно перешел к описанию еще одних похорон. Сверток с сигаретами в качестве подарка родственникам усопшего, и вот я полноправный гость на этом празднике смерти.



Курица или свинина запекаются в стволах бамбука. Мужчины занимаются извлечением готового мяса, женщины фасуют для гостей рис и закуску.



Поминки и весь обряд проходит в отдельной группе ритуальных построек. В данном случае бамбуковые крытые помосты образуют большой квадрат с площадью посередине. Гости пируют на помостах, а бои быков, раскладка пищи, жертвоприношения и прочая суета вершатся под открытым небом.



Зачастую, если какая-нибудь пещера расположена недалеко от населенного пункта, местные жители за плату предлагают паломникам на прокат фонарики. В этот раз фонари представляли собой субъектов с шипучими газовыми светильниками на головах. Свой фонарь у меня конечно был, но отказать себе в удовольствии воспользоваться услугами такого светлячка-переростка я не смог.



Украшения из черепов достаточно оживляют внутренности ничем не примечательной пещеры. «Это Ромео и Джульетта» - сказал «светлячок», указывая на пару черепов на земле рядом с горстью подношений. Пытаясь поближе разглядеть сладкую парочку, я чуть не улетел в вертикальный провал в полу пещеры. Не хватало еще присоединиться к веселой компании здешних обитателей.



Запаха свежих покойников в пещере нет, вероятно, тела бальзамируют.



Узкие проходы сменяются высокими потолками. Пещера сухая и уютная.



Идиллическую картину дополняют черепа, торчащие из прогнивших гробов.



Предкам, пожалуй, уже все равно. А потомкам — зрелище.



Естественные каменные выступы образуют удобные полки для раскладывания черепов.



Кости белеют в каждой подходящей дырке.



По мере разрушения старых гробов, новые гробы оседают сверху. Череп, еще с остатками плоти, выкатывается снизу. Процесс медленный и непрерывный.



Но вернемся к погребальному обряду. Сгибаясь под тяжестью продуктов, женщины разносят угощение многочисленным гостям.



На листах бумаги запеченная в бамбуке свинина, рис, пучки съедобной травы.



«Кому добавки?!!»



Банкетный зал.



Третьи по счету похороны, в которых мне посчастливилось принять участие, отличались особой пышностью и размахом. Закуску в виде курятины в бамбуке заменили свининой. Обряд длящийся несколько дней начался по истошные вопли бесчисленных чушек, стаскиваемых на убой на носилках из бамбуковых шестов.



Это не шоу для туристов, это пышные похороны в отдаленной горной деревне. Танцоры и прочая группа поддержки развлекают тут исключительно покойника и его родственников.



На земле все свободное пространство было заполнено хрипящими связанными свиньями. Почетный караул из одетых в праздничные платья детей, танцоры и музыканты, мрачные старухи в траурных одеждах, суетливые мужики постоянно перетаскивающие тяжеленных свиней с места на место — все это производило непрерывный оглушительный шум и беспорядочное мельтешение.



Почетный караул из детей одетых в праздничную национальную одежду.



Периодически танцоры пытались изобразить заунывные танцы, совершенно неуместные в общей толчее и бурлении толпы.



Поминки длятся несколько дней подряд.



Подписанных краской свиней придирчиво сортируют. Одних съедят сейчас, другим суждено дожить до следующего ужина.



Сложная поминальная процедура включает множество участников, многократное прохождение процессии, различные костюмы, подарки и танцы. Яркое и шумное шоу.



В этот раз в жертву предназначались особо дорогостоящие быки светлой окраски. Их вместе с серыми собратьями, как и чем-то наиболее симпатичных свиней (рядовых чушек в этот момент тут же резали и разделывали) торжественным парадом провели перед гробом покойного.



Терпи пацан, я в твоем возрасте тоже стоял на пионерских линейках.



Хрюкающее мясо, планируемое употребить в последующие дни, отпускают в неглубокую яму, прикрытую пальмовыми листьями.



Гарные дивчины в трауре важно стоят под многоголосый поросячий визг, среди больших навозных лепешек.



Разъяренных брыкающихся свиней зачем-то постоянно перетаскивают с места на место.



Шумно, но интересно.



Словно сбежавшие из леса грибы-поганки, проходит колонна старушенций в соломенных шляпах.



Парни высматривают «траурных» девушек. Кстати, дюжина детей в семье — тут обычное дело.



Лошадь, танцующая на все четыре ноги.



Мяса и зрелищ!



Некоторым опытным участникам массовки наконец удалось изобразить подобающее моменту серьезное и скорбящее выражение лиц.



Во главе процессии шествовали музыканты с бубнами и мальчик на танцующей лошади. Не знаю, режут ли обычно в таких случаях музыкантов и мальчика, а вот лошадь явно имеет все шансы присоединиться к пиршеству в виде свежего мяса.



Родственники периодически торжественно заходят и рассаживаются в специальном зале, куда несут еду и подарки.



Музыканты в творческом экстазе что-то выстукивали на плоских барабанах.



Затем следовала колонна из пытавшихся сделать серьезные гримасы родственников, тетки в соломенных шляпах, мужчины с охапками сигарет — подарками от гостей. Хождение по кучам навоза меж ритуальных построек, под свинские вопли, бой барабанов и команды распорядителя, казалось бесконечным.



Кольцо мужиков с портретами покойного на майках топталось в бесконечном погребальном танце... На этом позвольте прервать свой длинный и мрачный, но, надеюсь, интересный рассказ. В другой раз продолжим разговор на более приятную тему.



ОКОНЧАНИЕ СМОТРИТЕ ЗДЕСЬ.


Tags: Вселенная
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment