Олег Боровских (ogbors) wrote,
Олег Боровских
ogbors

Categories:

ПРОПАСТЬ (11-я часть)

DSCN1423.JPG

ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ.


А ведь не всегда русские были такими. Так мне, по крайней мере, кажется. Не хотелось бы ошибиться. Ведь есть многочисленные литературные свидетельства того, что когда-то наши предки терпимо и даже благожелательно, относились к убогим, юродивым, странникам (слов: "бомж", "бич", "маргинал", "деградант" - тогда не знали). Человек, бредущий пешком с одного края великой страны на другой (допустим, на поклонение Святым Мощам, в один из отдалённых монастырей), был рад, заметив мелькнувший меж деревьев огонёк. Знал - главное сделано. До людей добрался. Люди не прогонят. Уж на лавке-то место всегда найдётся. Покормят, чем Бог послал - и будут с интересом слушать рассказы странника, о виденных им землях.

Нужно ли напоминать о том, что красивейший Храм России, назван в честь Василия Блаженного - юродивого, который зимой и летом ходил в рванье и босиком. Даже Максим Горький, скитавшийся в предреволюционные, не столь уж давние и благочестивые времена, не знал слов "бомж", или "спецприёмник". И Гиляровский, тоже доживший до советских времён и вдоволь поскитавшийся в молодости, писал о том, что любой бродяга, разбойник, беглый - мог запросто переменить образ жизни. Те же бурлаки, например, часть года бурлачили, а другую часть - разбойничали. И сам Гиляровский был не в ладах с законом, что не мешало ему свободно разгуливать по стране, меняя самые разнообразные занятия. А когда надоедало - превращался во вполне законопослушного гражданина.

Так было. Не являлась Россия бездушной ордой взбесившихся обезьян. Были минусы, свойственные и многим другим странам той эпохи. Но чтобы уровень человечности скатился явно ниже обезьяньего?!.. Только в обезбоженной, лишённой представлений о чём-то святом, стране, возможно подобное.

Может быть я кого-то обижаю своими рассуждениями. Но знаете ли, у меня больше поводов для обиды на власть и на общество, эту власть поддерживающее. Так что извините...

Сегодня я никуда, ни на каком пригородном, не поеду. Просушив вещи, направлюсь на главный вокзал и (так и быть) заплатив, пойду в платный зал ожидания. Там можно чуток расслабиться. Даже телевизор имеется. Наверное опять увижу мамашу с сыном, уже долгонько обитающих в этом зале. Пожилая деревенская баба рассказывает всем и каждому, на весь зал, о том что её сын, видите ли, хочет стать милиционером. А его без взятки, в школу милиции под разными предлогами не берут. Но он своего добьётся!

М-да, у каждого своя голубая мечта...

Однажды попыталась найти сочувствия у меня. Но я заткнул ей рот не слишком вежливым вопросом: "А что - он такой тупой, что его даже в ментовку не берут?" Больше не подходит. Да и нет особой нужды - публики на вокзале хватает. Хмурая хохлушка, торгующая на рынке и ночующая на вокзале (обычное дело; простенькие дешёвые гостиницы в крупных российских городах - величайшая редкость), как-то подала сварливую реплику: "Та воно вам надо, шоб вын людын чепляв, як той пёс? Шо це таке - мылыционэр? Мыслывэць на людын! Хиба ж бильш нияких вариантив нэмае? Хлопэць файный, на шо ему ця погана лямка?!" Но мамаша на её слова - ноль внимания. А больше никто и не комментирует. Сидят, посмеиваются. Пусть тычется лбом в стенку, пока не надоест.

Моё внимание невольно цепляется за слово "файный", из тирады торговки. Словечко польское, пользуются им на западной Украине, на восточной скажут "гарный". Далековато её занесло. Орёл ведь - не киевское, а курское направление. Мимо здешних мест поезда идут в Донбасс, Крым, Днепропетровск. Впрочем - мне ли удивляться?..

Крутятся в том же зале и другие мать с сыном - тихие, молчаливые, какие-то обтрёпанные. Из Тверской области приехали, клюкву на местном рынке продают. Говорят - у них там она дешёвая, не разживёшься, а в Москве торговать не позволяют. Вот, в Орле выкручиваются.

Вечерами откуда-то появляется явный бомж - ещё довольно крепкий старик. Говорят - бывший мент. Я верю. Верю что этот мусор спился и потому теперь бомжует. На него похоже. Эта паскудная профессия навсегда оставляет отпечаток на человеке. Пускают его в зал бесплатно - так сказать, по блату. На других бомжей он глядит сычом, иной раз бурчит что-то себе под нос, матерится, даже пробует кулаками намахиваться. Но - только на тех, кто явно перед ним робеет и одет очень уж плохо. Однако, достаточно и очень плохо одетому бомжу, посмотреть ему в глаза и спокойно сказать: "Что, мразь мусорская - тебя ещё на перо не посадили?" (сам был свидетелем подобной сценки), как руки бывшего мента опускаются и глаза начинают беспокойно бегать. Выходить ночью на улицу он боится. Били уже не раз. Грозились убить. Мои знания о нём поверхностны, почерпнуты из обрывков чужих разговоров. Тех кто одет более-менее прилично, он избегает, ложась на ночь на самую дальнюю скамейку. А я одет достаточно прилично.

Крутится в платном зале и юркий старикашка, у которого есть родня в городе, есть в принципе, где переночевать. Но родня его не жалует. Да и есть за что. Старичок судимый - но это ещё полбеды. Беда в том, что он "кумовой" - на оперов работает. Вынюхивает, высматривает, в доверие влезть пытается. Вежлив и услужлив до приторности, что называется - без мыла в жопу лезет. Особая мерзость ситуации заключается в том, что как раз в доверие судимой публики, нечистой на руку, этому деятелю влезть очень непросто - его знают. Орёл не такой уж огромный город, на всю область имеются только две зоны, сидят в них в основном местные - в такой ситуации стукачу сохранять инкогнито архисложно. И кроме того, у судимых особый нюх на подобную шваль. Он опасен прежде всего для несудимых, для простых, так сказать, людей - которых сам же может толкнуть на что-то противозаконное, чтобы потом заложить. Говорят, его тоже грозились зарезать. Да что-то долго собираются...

Вещи уже малость подсохли. Ещё час-полтора, и можно будет закругляться. Спешить особо не стоит - в платном зале нет туалета. Если приспичит - надо предупредить дежурную и идти вниз. Там находится платный туалет. Поодаль, за вокзалом, у трамвайного кольца, есть и бесплатный. Но его порой на ночь закрывают. А иной раз туда наведываются опера, хватают справляющую большую и малую нужду нищету - бьют, ломают пальцы, требуя признаться в кражах с пригородных дач. Почему менты атакуют именно этот несчастный сортир, мне самому не совсем ясно. Но лучше туда не ходить. Ночью "в туалет" можно сходить у любого забора, или стены.

В общем - в платный зал лучше вселяться попозже. Притом, что сам этот зал на редкость тёплый. В подобном же зале в Рязани, можно замёрзнуть насмерть. В Туле и Курске - легко подхватить простуду, от свободно гуляющих холодных сквозняков. И даже в Брянске заметно прохладнее. Так что в Орле - почти люкс.

Трамваи ходят допоздна. Тут тоже всё нормально. Но ехать ведь надо далеко - на другой край города. Это - минус. За такой долгий путь, могут и ревизоры наведаться. Правда, они в Орле не очень борзые, но всё равно - лучше избегать подобных встреч.

Однажды, во время такой вот поездки, довелось наблюдать странное явление. На одной из остановок, в открывшиеся двери задней площадки, впрыгнула собачонка - небольшая, рыжая, смахивающая на лисичку. Одна, без хозяина. По ней не было заметно, чтоб она заблудилась, вторглась случайно в чуждую для себя среду. Взгляд спокойный и даже вполне осмысленный...

Двери закрылись, трамвай поехал. Псинка слегка качнулась, оглянулась, отряхнулась - как актриса перед выходом на сцену - и начала обход вагона. Спокойно, не торопясь, никого не пропуская, начиная с самых задних сидений, она обошла пассажиров. Всех до единого. Подойдёт, заглянет в глаза, постоит так секунд пять - и переходит к следующему. Никакой суеты, ни одного лишнего телодвижения.

Кто-то, конечно, просто отворачивается. Кто-то достал кусок батона. Собака поставила на этот кусок лапу - чтобы он не елозил по полу - и, не виляя хвостом, не выпрашивая ничего дополнительно, спокойно съела хлеб, откусывая небольшими кусочками. Видно не была очень голодна - не давилась, не пыталась проглотить всё сразу. Или не могла легко жевать и глотать из-за старости.

Аккуратно слизнув крошки и обнюхав место, на котором лежала еда, она пристально взглянула в глаза человеку и, видимо тут же поняв, что больше рассчитывать не на что, пошла дальше.

Кто-то положил на пол пару печенек. От них тоже не осталось ни крошки. Кто-то протянул хвостатой просительнице ладонь - видимо не пустую. Она аккуратно взяла с руки подачку... Наконец, обойдя всех подряд, остановилась у передних дверей. На остановке, едва двери открылись - тут же выскочила из трамвая. В окно было видно, как деловито оглядевшись по сторонам, собака перебежала на другую сторону трамвайных путей, к той остановке, у которой останавливались трамваи идущие в обратную сторону.

Интересно... Кто же сумел несчастной животине втолковать, что для того, чтобы не уехать за городскую околицу, ей необходимо обязательно перебежать на другую сторону путей, а не просто ждать следующего трамвая, там же где соскочила с предыдущего? О каком инстинкте тут можно вести речь? Хочешь - не хочешь, а приходится признать, что это уже какие-то зачатки разумного соображения. Вот уж воистину - "нужда всему научит"...

26

Время летит. В воздухе уже пахнет весной - хотя весны как таковой, ещё нет. Я - опять в Орле. В платном зале. Бесплатных стараюсь избегать. У моих ног - небольшая тачка с сумкой. В сумке - дрожжи. Тридцать килограммовых пачек. Я привёз их из Ливен (тоже Орловщина, только другой её край). Переночевав в Орле, поеду на электричке в Мценск - городок на севере области, на железнодорожной линии Орёл-Тула. В Ливнах дрожжи производят, они там относительно дешёвые (если покупать в заводском магазинчике). В Мценске их можно продать подороже. Такой вот микро-бизнес. Продав дрожжи в Мценске, я поеду на электричке в Орёл. Из Орла - в Курск. В электричках езжу, разумеется, без билетов. У железнодорожного начальства (как и у любого начальства в России) жизнь и так не бедная. А мне кушать-пить что-то надо, что-то одевать-обувать, содержать себя в порядке. У меня каждая копейка на счету.

Из Курска ходит пригородный поезд на Касторную. Он проходит через станцию Мармыжи. В этом поезде можно немножко поспать. Из Мармыжей идёт пригородный на Ливны. Там ехать недалеко, но тоже можно вздремнуть. В Ливнах опять куплю дрожжи. И поеду на пригородном в Орёл. Этот поезд идёт долго - часов семь - потому что стоит у каждого столба и ползёт еле-еле, по старой разбитой линии. Это прискорбное для других пассажиров неудобство, для меня - настоящее благо. В Орёл приеду под вечер. Переночую в платном зале - и утром поеду в Мценск. Круг замкнётся. Утомительный круг, большое железнодорожное кольцо (точнее - почти квадрат, если смотреть по карте). Такое движение по кругу, позволяет существовать в режиме самоокупаемости, без подбирания бутылок и ползанья по помойкам - но не позволяет надеяться на что-то большее. Никакой перспективы. Постоянное чувство опасности - на рынке, в поезде, на вокзале. Я уже забыл почти и не вспоминаю, как выглядит обычная постель. Ноги порой опухают. Но в целом организм держится - может быть потому, что не ослаблен водкой и наркотой. Я похож на белку в колесе - с той только разницей, что осознаю своё положение. Порой пытаюсь из этого колеса вырваться. Пробую подрабатывать в Воронеже, Курске, Липецке. Да только это разные варианты того же беличьего колеса... Но почему-то не отчаиваюсь. Почему - сам не знаю. Может быть потому, что относительно опрятный вид и постоянное избегание обычных бесплатных залов ожидания, спасает от дополнительных неприятностей - от тех же побоев, например. Людей остерегаюсь - уже почти на инстинктивном уровне. Беру пример с вороны - которая резко настораживается, уловив на себе взгляд человека и никогда никого не подпускает близко. Даже того, кто кидает ей хлеб. Мудрая птица, ворона - может быть потому что живёт долго, лет 70-80. За такое время можно кой-какого опыта набраться. А в общении с людьми, особо важен принцип: хочешь жить - умей остерегаться. Вот и учусь остерегаться. Уже боле-менее улавливаю постоянно трущихся по вокзалам стукачей. Чуточку научился разглядывать тех, кто промышляет воровством (кстати, воры обычно наперечёт знают стукачей - поэтому особого толку от последних быть не может). На моих глазах порой разыгрываются забавные сценки.

Вот сидит семейная пара торгашей (муж и жена), прикативших откуда-то из Донбасса, с не такими уж крупными баулами. Видать торговлей занимаются недавно. Больно уж ведут себя "нетипично". Мужик то и дело ходит к буфету - пивка попить. Жена бойко трещит языком со всеми встречными-поперечными... Вдруг поднимается гай-гуй: ах-ах сумку украли!.. Баба вскакивает и, разыгрывая из себя общественницу (видать дома привыкла выдрючиваться перед покладистым мужем), бежит звать милицию. Я усмехаюсь, уже догадываясь о дальнейшем. Скорее всего, ни у кого никакой сумки вообще не крали, весь мини-спектакль разыгран для отвлечения внимания доверчивой публики. Пока бойкая дама бегает в милицию, размахивает руками, кому-то что-то доказывает и громче всех возмущается (а милиция в таких случаях как раз не особо суетится - оно им надо?), баулы незадачливых торгашей утащены. Вернувшийся из буфета муж, упрекает жену в том, что она забыла о своих вещах, думая о чужих. Баба поначалу что-то сокрушённо бормочет в ответ, краснея и бледнея, потом малость приходит в себя и начинает во всём обвинять своего мужика - разумеется на весь зал. Вновь вызванный милиционер, смотрит на них со скучающим видом. Потом принимается за гораздо более хлебное (для него, разумеется) дело - цепляет какого-то армянина и ведёт в дежурку. Причина? У гостя с Кавказа, в сумке, было два будильника - и он имел неосторожность положить их так, что они были всем видны. Конечно, никто всерьёз не предполагает, что из этих будильников будут варганить таймеры для взрывчатки. В Орле находится часовой завод и говорят, что в специализированном магазине, этих часов - множество разновидностей, по умеренным ценам. Так отчего бы приезжему и не совершить такую покупку? Ну да было бы желание приклепаться - а повод всегда найдётся.

Для меня лично опасность представляют не стукачи и не воры (те и другие не столь уж многочисленны и коварны, самому дурковать не надо), а трепливые "добряки", нихрена в жизни не смыслящие, но гораздые на посулы и советы. "Ой, вы знаете, у нас на заводе (вариант - в колхозе, на фабрике, на ферме, и т.д. и т.п.) так рабочие нужны, так нужны! Вы туда быстрее идите, вас там обязательно примут, с руками с ногами схватят - и не отпустят! И директор у нас такой хороший - золото, а не человек! И жильё там есть. Вот, говорят что безработных много - а к нам идти никто не хочет, у нас рабочих - только давай!.."

Наслушаешься таких чмошников, попрёшься по указанному адресу (добираешься, иной раз, долго и трудно) - а директор (или конторские, из отдела кадров) смотрит на тебя, как на больного: "Что?.. К нам??? Бог с вами - мы своих-то не знаем, куда девать! Еле-еле концы с концами сводим. Кто вам вообще посоветовал сюда идти?.."

Или: "Ой, да приезжайте вон ко мне - у меня там домик заброшенный, в другом районе есть, я в нём не живу. Вы там селитесь и живите, сколько душе угодно."

Приезжаешь и узнаёшь, что - либо в домике живёт какая-нибудь родня хозяина, либо сам этот домик давно по досточкам разобран, никем иным как владельцем, который просто не отвечает за свои слова.

Лучше уж иметь дело с равнодушными людьми, которые тебя к себе в душу не пускают - но и сами в твою не лезут. Излишнее радушие к незнакомому человеку, должно даже настораживать - за исключением тех редких случаев, когда имеешь дело с человеком, хлебнувшим, как говорится, горя. Впрочем - горе не всегда изменяет человека именно в лучшую сторону. Бывает и наоборот.

Однако и сидеть сложа руки, глядя на всех сычом - бессмысленно. Под лежачий камень, говорят, и вода не течёт. Дёрнуло меня как-то зайти в Орле в контору, заведующую делами переселенцев. Говорю - я тоже, мол, с определённой натяжкой, могу сойти за переселенца. Почему бы вам не оказать мне какую-то помощь? Покрутили носами, пробубнили что-то насчёт колхозов, в которые мне следует обратиться...

Странно - они ждут, когда к ним кто-то приедет из Казахстана, или Узбекистана. Русский из России - не котируется. Но на самом-то деле, переселенцам из других республик тоже никто особо объятий не раскрывает. Разве это для кого-то тайна?

От большого ума заглянул и туда (есть и такое заведение), где вроде как обязаны помогать "лицам, освободившимся из мест лишения свободы". Там дали уникальный совет: "Ты сначала паспортом обзаведись, а потом к нам приходи." То есть - для того, чтобы получить паспорт, нужно где-то официально устроиться на работу, получить какое-то жильё. Но для того, чтобы где-то устроиться и получить жильё - нужен паспорт. Получается замкнутый круг. Искусственно замкнутый, обрекающий человека на бродяжничество и смерть под забором - или на новый срок за решёткой. И я нахожусь в середине этого круга - понимая прекрасно, что меня ждёт в конце концов. Не один же я такой. Был шапочно знаком с двумя такими же беспаспортными, пытавшимися жить кой-какой торговлей. Один из них приторговывал сигаретами. На бомжей, собирающих бутылки, смотрел свысока, называл их дураками, себя бомжом не признавал (обычное дело для всех недалёких людишек: думать что бездомность - это такое мимолётное состояние, которое скоро пройдёт, подобно простуде). Одно время меня в Орле не было. Когда приехал - оказалось что этого человека уже нет в живых. Как мне рассказывали, он решил подзаработать и поехал торговать теми же сигаретами в Курск (там это было выгоднее, чем в Орле). Но в Курске менты два раза подряд грабили новоявленного бизнесмена, каждый раз забирая - и деньги, и сигареты. Оказавшись на полной мели, он вернулся в Орёл, полез ночевать в теплотрассу - и там у него прихватило сердце. В теплотрассе ночевать - тоже уметь надо: чтобы не обжечься, не задохнуться, крысами не быть объеденным и т.д...

Второй из упомянутых знакомых, возил обои из Белоруссии, пригородными поездами: Гомель - Новозыбков, Новозыбков - Брянск, Брянск - Орёл. Там и отсыпался (а также в платных залах Орла и Брянска). Начал постепенно спиваться - со всеми вытекающими из этого последствиями.

Было знакомство и другого рода (тоже, впрочем, мимолётное). Пожилой мужичок (скорее старик) - бывший работник ОБХСС. Показывал свои "корочки" - разумеется, давно просроченные. Много рассказывал о прошлой работе, с которой, по его словам, был выгнан за пьянку - хотя я не замечал у него особой склонности к выпивке. То ли, оставшись без средств, сумел расстаться с пагубной привычкой, то ли причина увольнения была какая-то иная. Ну да не стоит ждать полной откровенности от вокзального знакомого. По сути дела, именно он и надоумил меня заняться кой-какой торговлишкой. "Ты на трудоустройство-то надейся, но будь реалистом. Из денег выбьешься - бутылки что ли собирать пойдёшь? Так они сейчас копейки стоят - на хлеб не наберёшь. В наше время даже те, кто работу имеет, за торговлю берутся. Вон, в Курске, на кирпичном заводе, люди такие гроши получают, что какая-нибудь бабулька, сигаретами торгующая, в день имеет их месячную зарплату. Ты знаешь, мне много раз приходилось участвовать в разоблачениях цеховиков - так при советской власти подпольных бизнесменов называли. И - хочешь верь, хочешь не верь - обычно оказывалось, что эти миллионеры начинали буквально с пустяков: с блока сигарет, или с ящика водки. И странного в этом ничего нет. Ведь деньги - как вода. Если не умеешь их беречь и в дело пускать, то обрушься на тебя хоть денежный дождь с неба - завтра они уйдут, как будто их и не было. А если с деньгами толково обращаться, то и с чепухи раскрутиться можно. Только надо преодолеть в себе психологический барьер. Нам ведь внушали, причём на протяжении почти трёх поколений, что торговать - это стыдно. Это, мол, спекуляция. Но ведь само государство-то, торгует! Оно, выходит - самый большой спекулянт?.. Да, работяга с презрением смотрит на Хачика, торгующего на рынке мандаринами. Но между прочим - этот Хачик содержит свою семью в кишлаке и русскую любовницу здесь, в России. Да ещё может быть не одну. И выбирать старается бабу покрасивее, попородистее - которая своему русскому соседу и понюхать не даст. А гордый работяга одну жену содержать не в состоянии, его бабе приходится идти работать - как бы не к тому же Хачику в ларёк. Никакой, нахрен, стартовый капитал, в торговле не нужен - это всё сказки венского леса. Купи бутылку водки, продай с небольшой наценкой - вот ты уже и занялся бизнесом. Экономь на всём - и постепенно начнёшь торговать ящиками. Конечно, страна у нас дикая, торговец себя чувствует - как олень в джунглях. Тут и бандиты, и милиция, и санэпидстанция, и пожарные, и много ещё кто. Ну ничего не попишешь - не в Канаде живём..."

Торговля, конечно, не стала моим призванием (да и не шибко-то развернёшься - без документов, жилья, прописки и чьей-то помощи). Занимался я этим против воли, по жестокой необходимости. Но всё-таки, на тот период, это занятие спасло меня от голода и превращения в явного, одетого в рваньё, бомжа. Мало приятного - носиться по морю на плоту. Но без плота-то, вообще - гибель.

Как-то, наслушавшись рассказов про белорусское изобилие, решил смотаться в это новоявленное соседнее государство. Меня не раз уверяли, что все колхозы там целы и зарплату платят строго два раза в месяц - "аванс" и "получку", как по всему СССР в советские времена. Другие рассказчики восхищались тем, что магазины Белоруссии завалены дешёвыми продуктами и товарами - бери и вези в Россию, продавай с огромной выгодой! Вот и решил съездить, поглядеть на эту Аркадию.

Сначала попытался навести справки у торговок на вокзале. Их немало ночует в платном зале - спят на скамейках, телевизор смотрят, сплетничают. Орёл ведь не так уж далеко расположен от границ с Украиной и Белоруссией. Но у рыночных дам свои представления о прекрасном. "Знаете - вы поезжайте в Брянск, оттуда в Унечу; с Унечи дизель идёт на Кричев, в Белоруссию. Только в нём народу битком, он редко ходит. По пути сойдёте на станции Коммунары. Это белорусский городок Костюковичи - а станция Коммунары называется. Там колбасы - сто сортов, она гниёт на прилавках! А сыру!.. А творогу!.. Бери - не хочу!.." Другая перебивает: "Да это при Шушкевиче рай такой был. Теперь Лукашенко у них встал, гайки закрутил. Раньше им просто некуда было всё девать. У них радиация, Европа продукты ихние не покупала. А Лука всё в Россию стал отправлять. Сейчас уже всё не то. Моя знакомая не дура - сразу дом в Ливнах купила - здесь, на Орловщине. Поняла, куда ветер подул. Я вот в Гомеле была. Там конечно, и обои дешёвые, и сгущёнка, и тушёнка - но нет такого уж сильного изобилия."

- "Да Гомель - еврейский город, что о нём говорить! Его во время войны немцы поздно заняли, евреи удрать успели, а потом вернулись. У них конечно, задёшево, просто так, ничего не купишь - они снегу зимой без выгоды не продадут!"

"А в Костюковичах что - жить не хотят?"

- "Ну, там не евреи, там попроще..."

В разговор вступает ещё одна дама - необъятных размеров (я уж и не рад, что обратил на себя внимание): "Ой, я в Гомеле была - никому туда ехать не советую. Чуть не сдохла! Радиация такая - ужас! У меня голова раскалывалась, я не знала как оттуда выбраться. Мы с мужиком ездили. Он водку пил - дак ему ничего. А я - чуть не сдохла!"

- "Да, радиация там сильная. Больше чем в Киеве. Мне рассказывали: одна еврейка, вся в золоте, когда врачи ей сказали, что она уже всё, долго не проживёт - золото с себя рвала и на стены бросалась!"

"Да евреи - они все такие. За жизнь трясутся. Это им в наказание - радиация..."

У меня голова идёт кругом. Решаю что ехать надо просто-напросто по магистральной линии Москва-Минск.

Задумано - сделано. Добрался на пригородном в Брянск. Там уже не в первый раз наблюдаю следующую картину: люди ждут на платформе пригородную автомотрису (нечто вроде дизель-поезда, чешского производства) на Орёл. Уже и дикторша объявила по радио, с явно белорусским тягучим аканьем, что начинается посадка на "прыгарадный поезд, Брянск - А-арё-ол". И автомотриса ("матрица" - как называют её местные) уже стоит у платформы. А двери закрыты. И будут закрыты до последнего момента. Люди мёрзнут, ёжатся, матерятся. Кто-то начинает проклинать белорусов. Дескать - их в Брянске много и они все демагоги, службисты проклятые, ведут себя как немцы, всё только по инструкции, русского духа в них нет и давно пора выкинуть их из России...

Да, поговорка: "в тесноте - да не в обиде", явно не соответствует истине. Именно в тесноте и появляются обиды.

От Брянска добрался на электричке до Жуковки. Оттуда, на дизеле - до Смоленска. Там, с огромной толпой других пассажиров, кое-как забрался на электричку до Красного (пограничная русская станция на линии Москва - Минск). Вообще-то там всегда курсировала электричка Смоленск - Орша, но Орша - это уже Белоруссия. Заграница понимаешь...

Вся электричка на Красное, забита под завязку баулами, тюками, сумками, коробами, пакетами, корзинами - между которыми, чуть ли не на головах друг у друга, примостились люди. В этой тесноте каким-то чудом умудряются сновать юркие молодые люди, звонко выкрикивающие: "доллары, марки, Россия! Доллары, марки, Россия!.." Ага - деньги меняют. Сидящие неподалёку пассажиры, смеются над какой-то бабулей, которая начала вслух недоумевать - зачем, мол, им марки? Решила что речь идёт о марках обычных, филателистических... Всюду разговоры о том, кто как расторговался. Торгуют во всю ивановскую и в самой электричке... Так и доехали до Красного.

В несчастном Красном - крохотный, обшарпанный вокзальчик, весь исписанный нецензурными надписями, который сроду не был рассчитан на такое количество народу. Благо хоть ждать приходится недолго. Вскоре подкатила минская электричка, выкрашенная в голубой цвет (обычный для белорусских электричек - смотрится красиво, но малейшая копоть, грязь, или пыль, хорошо видны на светло-голубом фоне; поэтому многие такие составы выглядят грязноватыми). Кто-то поясняет, что если в Минске с неё не сходить, то постояв там часок, она пойдёт до Бреста - к самой польской границе. Идёт, таким образом - всю ночь, через всю Белоруссию. В ней можно спать. Ревизоров обычно не бывает.

В общем - допиликал я до Минска. Подумал - не поехать ли до Бреста? Но решил, что хорошего понемножку.

В Минске вокзал бесплатный - что поначалу удивляет и радует. Но ночь на том вокзале забыть трудно. То и дело на кого-нибудь скопом кидались менты. Сразу - по три, по четыре человека. Заламывали руки, пригибали голову к земле - и волокли куда-то. Именно волокли. Причём, я обратил внимание, что кидаются отнюдь не на бомжей и не на каких-нибудь буянов. Лишь один раз, на другом краю зала, какой-то пьяный начал громко материться. Но его-то как раз, совершенно спокойно увёл, взяв за локоть, один-единственный милиционер.

От созерцания таких картин, спать не хотелось совсем - особенно когда я заметил, что схваченные ментами люди (в отличие от бомжей в российских городах) больше не возвращались.

Приглядевшись к сидевшему неподалёку деду, спрашиваю: "Слушай, дедуль - что у вас тут происходит? Чего людей хватают? Не бомжи вроде..."

Дедок хитро прищурился: "Лука парадак наводзець. Кончилась лавачка. Пабалувались - и хвацэць. Хто пахитрее - в Расию пэрэбираюцца... Та ты нэ тушуйся. Ты ж прыэзжай (уловил мой чисто русский выговор)?"

- "Да, сегодня только из Смоленска приехал."

"Ну так хто тэбе тут знаэць? А нэ знаэць - так и нэ тронэць. Сидзи спакойна - тут сваи дзела..."

Едва рассвело - я дай Бог ноги с вокзала.

Побродил по Минску. Да - город вполне красивый. В центре напоминает Москву. В магазинах продукты есть. Но не сказать, чтоб в изобилии. И цены - почти московские, явно выше чем в Смоленске или Брянске. Кое-что чуточку подешевле. Но именно кое-что (например - пирожные) и именно чуточку. Хлеб у белорусов ужасный - чёрные круглые ковриги, с жёсткими, обсыпанными мукой корками. Быстро дошло, что в Минске просто нечего делать - ни тому, кто хочет найти работу, ни тому, кто хочет что-то подешевле купить. Столица - есть столица. Это витрина - красивая и дорогая. Напрасно я заехал так далеко.

Когда шёл к вокзалу, буквально возле меня, резко, со скрипом, остановился милицейский уазик (у меня душа ушла в пятки). Двери распахнулись, выскочили дюжие амбалы в униформе и... схватили под руки двух пожилых людей (видимо супругов), идущих куда-то неспешным шагом, с обычными небольшими авоськами в руках. Их затолкали сзади в уазик, не обратив на меня ни малейшего внимания. Машина лихо рванула с места...

Я немного постоял ошарашенный, потом перевёл дух и укрепился в мысли, что из Минска нужно уносить ноги - чем скорее, тем лучше.

Первой же электричкой выехал в Оршу. Там быстро усёк, что просто ходить по магазинам - бессмысленно. Всё продаётся-покупается через чёрный ход, через знакомых и знакомых знакомых, одним словом, по-блату. А так просто - ну можно что-то понемножку купить (чтоб сама дорога окупилась), не более того. И разница в ценах с той же российской Смоленщиной - не так уж велика.

А что касается колхозов, то сунувшись в один из них, я потом долго над собой смеялся - ну кому нужен иностранец, практически без документов, недавно освободившийся из заключения? Если б ещё председатель был мне отцом, или братом - а так, глупо и пытаться...

В общем, покинул я Белоруссию несолоно хлебавши - но хорошо хоть, вполне благополучно. Съездил, так сказать, на экскурсию.

А вообще, такие вояжи не всегда хорошо заканчиваются. Раз, влип я на станции Скуратово, Тульской области. Туда доехал - а оттуда, до утра, уже никуда никаких электричек. Ночь на дворе. Зима. Вокзал, который раньше на ночь не закрывался, теперь (из-за того что стоянка многих проходящих поездов на этой станции отменена - так же как отменён и ряд самих поездов) стал закрываться. И что делать? Поблизости от вокзала ещё работал какой-то ларёк. Пошёл я туда, купил бутылку водки. Отошёл от станции метров восемьсот, в относительно тихое место - безветренное и не на виду у припозднившихся прохожих. Протоптал тропу - метров тридцать длиной. Вот по этой тропе и ходил бодрым шагом, туда-сюда, всю ночь. Бутылку, по глотку, всю выпил - без какой-либо закуски. И не почувствовал ни малейшего опьянения.

Потом, в утренней электричке, оттаивал по частям, удивляясь что жив, и даже кажется не простыл...

В другой раз, тоже в Тульской области, на каком-то занюханном вокзальчике, привязался ко мне какой-то поддатый мужичок из местных. Начал изображать из себя супермена. Пришлось послать его подальше. Он предложил "выйти поговорить". Я сказал, что поговорить могу и здесь - и врезал ему не вставая со скамьи, обоими ногами в живот. Когда он упал, я вскочил и несколько раз прыгнул на него ногами. Бил со всей дури, не задумываясь, что могу и убить. Но видимо это не так-то просто - убить человека. Он хрипел, матерился, извиваясь червяком на полу, потом начал бормотать что-то вроде "братан, прости"... Немногочисленные пассажиры, выскочили от греха подальше на улицу. Но милицию никто не вызвал. Или не сумели. Или милиция не спешила. В общем - уехал я оттуда благополучно, оставив незадачливого терминатора ползать на четвереньках, в крови и соплях. Что поделаешь - нервы в лагерях у людей сильно сдают. И без того с трудом сдерживаемая злоба, порой прорывается наружу. Тут и до тюрьмы недалеко. И на суде, конечно, станут возмущённо пенять на то, что "не встал на путь исправления" - хотя именно в лагерях делается всё для того, чтобы превратить человека в волка. Я ведь до отсидки был не в состоянии отрубить голову курице, или утке...

Наверное глупо умалчивать и о том, что не один и не два раза меня грабила милиция. Обычное дело. Что в Орле, что в Ельце, что в Курске. Только в Курске менты особо жадные - настоящие грабители. А вот на станции Чернь, Тульской области, оказалось достаточным сунуть в лапы стражу порядка одну килограммовую пачку дрожжей. Дважды я оказывался "на грани банкротства", после наиболее сильных ментовских грабежей - в Курске и на станции Мармыжи (Курской же области). Но всё же, в мою первую зиму на воле, бутылки собирать не пришлось.

Дотянул кажись, до весны. Почти.

27

Разгар лета. Моего первого лета после освобождения.

Я вроде бы прихожу в себя после неволи. Появляются первые признаки адаптации моей нервной системы, к миру вольных людей - хоть этот мир и делает всё от него зависящее, для того чтобы меня растоптать, и для того чтобы я презирал его с максимальной силой.

Даже газетам стал внимание уделять, за событиями в мире следить. Впрочем - это так, на детском уровне. В целом, мне не до подобной ерунды, Едва пригрело солнышко, как я предпринял большую, рискованную, и наверное абсолютно бессмысленную "экспедицию" на восток.

Господа Конюховы, Хейердалы и Пальчевские, путешествующие по разным захолустьям под пристальным вниманием средств массовой информации всего мира (затаившего дыхание от волнения), являются, по сути дела, жалкими детишками в грязных штанишках, в сравнении с обыкновеннейшими русскими бомжами, которые без денег и документов, без еды и нормальной одежды, гонимые милицией с каждого вокзала, нередко больные и искалеченные, абсолютно бесправные и беззащитные перед лицом произвола со стороны кого бы то ни было - способны добраться в кратчайшие сроки, буквально куда угодно: хоть от Балтики до Тихого океана, хоть от Таймыра до Средней Азии. Я встречал 16-летнего "специалиста", способного тайком пролезть на грузовой самолёт. Он долго втолковывал мне - боюсь безрезультатно - как летать без билета на самолётах в Норильск, Уренгой, Магадан. Рассказывал о своём пребывании в этих городах такие подробности, выдумать которые просто невозможно. Доводилось разговаривать с женщиной средних лет, которая изъездила бесплатно на пассажирских теплоходах весь Волго-Камский бассейн. Таких, которые способны потихоньку забраться в тепловоз, или в кузов грузовика - вообще много. До некоторой степени, с бомжами могут конкурировать безбашенные русские футбольные болельщики, способные быстро добраться каким угодно транспортом, от Москвы до Забайкалья и даже в "дальнее зарубежье" - без всяких виз и загранпаспортов. Почему я говорю именно о русских "фанатах"? Потому что за все годы скитаний, ни разу не встретил на громадных российских просторах, ни одного английского, или скажем, немецкого болельщика. Если таковые и приезжают в Москву, или Петербург - то сугубо цивилизованно, купив билеты и надлежащим образом оформив все документы. Что же касается русских, то я не очень удивился, встретив в электричке Можайск-Москва, фанатов смоленского "Кристалла", прущих из Смоленска "собаками" (так на жаргоне болельщиков зовутся электрички) в Читу. Причём они прекрасно знают, что в конце этого путешествия их ждут драки с "конкурентами" и милицейские дубинки.

И всё же, фанатам полегче. Они мало-мальски организованы, более-менее прилично одеты и хоть немножко, да при деньгах. У них на руках имеются хотя бы обычные паспорта с пропиской (регистрацией). Они знают, что их поездка - явление временное. Домой вернутся - отмоются, отстираются, отоспятся, отъедятся, синяки залечат. У бомжа впереди - пустота. Да и позади - тоже. Его нигде никто не ждёт. Бомжи катастрофически одиноки. И неприятностей (в отличие от футбольных фанатов) вовсе не жаждут, нервы щекотать себе отнюдь не стремятся. Им хватает стрессов непрошеных. И эти люди способны землю пройти - от полюса до полюса - в погоне за миражом, воздвигнутым собственным воображением, за призрачным намёком на какую-то надежду...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СМОТРИТЕ ЗДЕСЬ.




Любой кто посчитает нужным, может сделать посильное добровольное пожертвование на развитие этого блога, на карту Сбербанка: 4817 7601 3242 2647
Tags: Пропасть
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments

Bestberingriba

October 29 2019, 03:34:57 UTC 11 months ago

  • New comment
Орёл ведь - не киевское, а курское направление. - в в глушковском районе курской области полно украинских сел и общаются на украинском - глушково - карыж - званное - теткино как пример - в званное на день ивана купалы приезжают ансамбли из белоруссии украины россии и устраивают концерты