Олег Боровских (ogbors) wrote,
Олег Боровских
ogbors

Category:

Сталинские ужасы говорите? Ну-ну...

ПРОДОЛЖАЮ НАЧАТУЮ ВЧЕРА ТЕМУ.

Я смотрю, в преддверии 9 мая, хомячки перевозбудились.
Начались рассуждения о гадком Сталине, который конечно войну почему-то выиграл - но зато при нём всё было ужасно и безнадёжно.

Я не жил при Сталине.
Зато жил при Ельцине.
И ельцинскую Россию - запомнил очень хорошо.

Ниже, под катом - небольшой отрывок из моей книги "Пропасть". Там описывается то, что я увидел в Москве, когда приехал туда после освобождения из лагеря.

Я видел нищих на площади Трёх Вокзалов. Опустившиеся люди, с трясущимися, давно не мытыми руками; погасшим, тупым (иногда наоборот – хищным) взглядом и опухшими, покрытыми синяками лицами – порой мало похожими на человеческие. От многих разит жуткая вонь – миазмы давно не мытого тела, грязного тряпья и какой-то перепревшей, концентрированной мочевины. Буквально на расстоянии вытянутой руки от них, сотнями и тысячами проходят «нормальные» люди, изредка кидающие на бездомных брезгливо-безразличные, или испуганные взгляды.

Тех и других разделяет ничтожное расстояние. И в то же время, между ними – пропасть.
Хотя в какой-то мере, это иллюзия. Пропасть вполне преодолима – правда, лишь в одну сторону: от «нормальных» к «ненормальным». Но никак не наоборот. Однако во взглядах, кидаемых большинством «нормальных» – именно пропасть. Я не знаю, как это выразить точнее…

Особенно бьёт по сердцу (не по каждому, конечно) вид бездомных стариков, либо калек. Невольно колет сознание мысль: «ведь для них это финал. Они так и умрут на этом грязном асфальте. Эти люди – обречённые. У них нет надежды!» А это, по-моему, самое страшное – когда совсем нет надежды.
Помню, видел как-то кадры документальной хроники: гитлеровцы ведут колонну людей к концлагерю. Видимо евреев. По обе стороны от колонны – ряды колючей проволоки. Через проволоку пропущен ток высокого напряжения. Вот один из конвоируемых кинулся на ограду. Он не пытается перелезть, просто бросился на неё, явно желая умереть. И повисает на проволоке – мёртвый, почерневший… У него иссякла надежда.
А остальные – идут. Хотя впереди вовсю дымит высокая труба крематория, на вышках глумливо скалятся часовые, у ворот заходятся свирепым лаем овчарки. Но люди не кидаются на проволоку. Они всё же на что-то ещё надеются. Ещё теплится в сознании какая-то искорка: а вдруг – какое-то чудо; вдруг – хоть один из тысячи, да уцелеет?..

А тут – среди праздника и буйства чужой жизни – никакой надежды! Воистину – мёртвые среди живых. Причём – вполне сознающие свою «омертвелость», потерявшие волю к борьбе, махнувшие рукой абсолютно на всё, включая свой внешний вид.
Они ещё ведут друг с другом какие-то примитивные разговоры – но могут оборвать речь на полуслове (просто надоело издавать звуки). Подобно инстинкту, руководящему поступками животных, ими ещё движут порой какие-то интересы, жалкие попытки что-то сделать, чего-то добиться на мизерном уровне – похожие на суматошную беготню по двору курицы, с отрубленной головой.

Вот, возле стены подземного перехода, прикорнул какой-то старый бомж в кирзовых сапогах. На голове – солдатская шапка без кокарды. Из многочисленных дыр на фуфайке, лезут клочки ваты. Слышится смесь хрипа с бульканьем – характерная для сильно простуженной носоглотки. Рядом валяется полураскрытая, грязная клетчатая сумка, из которой торчат горлышки нескольких пустых бутылок. А к этим бутылкам уже тянется растопыренная, чёрная от многодневно несмываемой грязи (может и обмороженная), дрожащая от страха, жадности и нетерпения, рука другого бродяги, который хищно склонился над спящим (словно Кощей над сундуком с сокровищами), абсолютно не обращая внимания на безучастный ко всему поток прохожих. В глазах сверкает радость. Добыча! Бутылки!..
Видимо на что-то большее, чем кража пустых бутылок у закемарившего собрата по несчастью, это человекообразное уже неспособно.

А на улице – мороз. В подземном переходе ветра нет и оттого создаётся обманчивое впечатление, что в этой большой бетонной трубе, малость потеплее чем на улице. У одной из стен, буквально улеглись друг на друга два бомжа, в каких-то серых, стёганых балахонах. Лица и руки тёмные – не то от грязи, не то от холода. Шапки натянуты на самые глаза. Спят? Или уже мёртвые?.. Прохожие изредка кидают быстрые взгляды и ускоряют шаг.

Вечереет. В свете уличных огней, снег местами блестит и сверкает, а местами чернеет от грязи и пятен тени. И от этого свечения и сверкания кажется, что стало ещё холодней. Впрочем – мороз ведь и вправду под вечер обычно усиливается.

Вход на вокзалы в ту пору был ещё достаточно свободным. Не было турникетов. Только кое-где стали появляться платные залы. Однако я быстро убедился, что именно в платных залах ночевать безопаснее, чем в бесплатных. В этих самых бесплатных, по ночам царил ад. Едва за окнами начинали сгущаться сумерки (а зимой это происходит достаточно рано), как к рядам сидящих в зале ожидания, устремлялись кодлы ментов (пардон – группы милиционеров). Раздавался свист дубинок, уханье ударов по человеческому телу, вопли выволакиваемых на улицу людей. Один, другой, третий… Удар, пинок, ещё удар… Едва стражи порядка перемещали своё поле деятельности в следующий зал, как в предыдущий, вроде как «очищенный», крадучись и охая, вползали бомжи, покрасневшие и посиневшие от холода и побоев. Да и не только бомжи. Вообще – все «чужие». Под этот замес легко попадали гастарбайтеры приехавшие искать работу, а так же мелкие торгаши, ночевавшие на вокзалах.

Удары и крики слышались уже из другого зала. И так, пока менты избивают людей в одном зале (и это конечно не преступление – избиение людей?..), другие (уже избитые), в соседнем зале, чуть-чуть отогреваются (сильно ли отогреешься, на вокзальных-то сквозняках?), приходят в себя – с тем, чтобы вскоре опять очутиться на морозе и вновь огрести дубиналов и серию пинков. Ведь милиция раз за разом возобновляет избиение нищих (и полунищих). Считается, что так «наводится порядок» – хотя никакого порядка, нищета ютящаяся по углам, не нарушает. Скорее его нарушают сами менты, истошно орущие и кидающиеся на людей.

Так всю ночь: побои-беготня, побои-беготня, и опять побои, и опять беготня. Не все выдерживают эту гонку на выживание. К утру возле каждого вокзала обязательно появляются трупы – да не по одному. У кого-то сердце побоев и беготни не вынесло, кто-то от недоедания и бессонницы потерял волю к жизни – и улёгся спать прямо на снегу…
Считается, что эти бездомные замёрзли сами, в их смерти никто не виновен. И представить-то себе странно (сказал бы «смешно», да тема не смешная), чтобы кто-то поднял шум по поводу смерти этих людей и привлёк к ответственности убийц. Более того – мало кто из сидящих в этих же залах пассажиров (и читающих книжки-журнальчики, с описанием ужасов сталинских репрессий), задумывается о том, что не меньшие репрессии творятся прямо на его глазах, у него под носом.

В пятом часу утра, объявляется посадка на первую электричку (не важно, куда идущую). Часть бездомных устремляется туда. Будут спать в этой электричке – если там вагоны будут отапливаться, если не выгонят на мороз ревизоры, или всё та же милиция, если не изобьёт (а то и вообще убьёт) шпана…
Другие бомжи терпеливо ждут открытия метро. Будут там (обычно на кольцевой линии) отогреваться и чуть-чуть приходить в себя после сумасшедшей ночи – опять же, если не выгонят на мороз, если шпана не нападёт, и ещё много разных «если».
А потом будет ещё одна сумасшедшая ночь. И ещё. И ещё… И так – всю зиму. Если конечно выдержат организм и воля человека. Мало кто из очутившихся на вокзалах осенью, доживёт до весны.

Помню, как какой-то заросший, хрипатый бомж неопределённого возраста, с грустной иронией говорил своему, натужно кашлявшему спутнику: «Прикинь, если мы в ад попадём, наверно там вот так же будет – вечная холодина, погреться негде, прилечь некуда и черти с дубинками нас гонять будут, по огромному снежному полю, по ветру морозному, туда-сюда, без конца, без краю. Попы, правда, про пекло что-то базарят – но по-моему стужа-то покруче будет. Вон, в Ташкенте люди живут – хоть и жалуются на жару, а на Таймыр их хуй загонишь!..»
– «Так мы походу, уже в аду и есть. Видать в прошлой жизни дохуя нагрешили.»
«Ага – ментами наверно были…»

Услышав этот странный диалог, я невольно вспомнил отрывок из книги Владимира Солоухина «Смех за левым плечом». Есть там такие рассуждения:
«Вот мы все – ад, да ад! Я слышал легенду, что земля наша есть ничто иное как ад, куда посылаются души…
Откуда?
Ну… из какого-то другого, верхнего, или, по более современному, параллельного, мира… Да… так вот, на землю будто бы посылаются души в наказание за проступки, на мучения и пытки. Вся наша жизнь будто бы и есть – ад. Это выдумка и легенда, бесспорно. Но ведь как похоже, если взглянуть на всю нашу жизнь под этим углом! Там-то они живут, купаясь в нирване, – вечный свет и вечный покой. Безмятежность. Безмерность. А здесь у нас? Уже с детства – пытка тем, что тебе хочется, а не дают. Пытка тем, что другому дали больше и лучше, чем тебе. Пытка тем, что другого, оказывается, любят больше, чем тебя. Пытка болезнями. Пытка болью во время рожания детей. Пытка боязнью потерять детей. Пытка болезнью детей и их потерей. Пытка, когда дети на твоих глазах голодают. Пытка тем, что другие дети успевают больше и лучше, чем твои, а твои сбиваются с пути, а часто и гибнут. Пытка физическими лишениями, подневольным трудом, вообще тяжёлым трудом. Пытка голодом и холодом, вечной озабоченностью о семье и о своей собственной материальной обеспеченности. Пытка неразделённой любовью, потерей ближних… Пытка ожиданием собственной смерти и постоянной боязнью её… Я уж не говорю о пытках войнами, тюрьмами, казнями и буквальными пытками в тюрьмах»…

Да – неплохо сказано. Но признаюсь, этот отрывок и вообще вся книга Солоухина, не запали мне так в душу, как слова давно не бритого и не мытого, хрипатого бродяги: «…Наверно там вот так будет – вечная холодина, погреться негде, прилечь некуда и черти с дубинками нас гонять будут, по огромному снежному полю, по ветру морозному, туда-сюда, без конца, без краю»…
Нужно было слышать этот голос, тон, которым всё это было сказано…
Tags: Социум
Subscribe

  • Что такое Христианство

    Сегодня праздник - Покров Пресвятой Богородицы. И по этому случаю я размещаю ниже лекцию протоиерея Александра Меня, который разъясняет: что такое…

  • БАЛБЕСАМ НА ЗАМЕТКУ... (пост обновлён по случаю Успения)

    Каждый человек судит об окружающих в меру своей испорченности. И нет никого глупее и легковернее толпы двуногих, которые сами себе внушили, что…

  • СЛАВА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ!

    28 августа Христиане отмечают Успение Пресвятой владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. В связи с этим размещаю ниже изображения Святой Марии…

promo enov сентябрь 19, 14:34
Buy for 20 tokens
ЭновК.И.-Заявление-ПФР-19.09.2021. Кому: Председателю правления Пенсионного Фонда РФ Кигим Андрею Степановичу. Кому: Управляющему Отделением Пенсионного Фонда РФ в Алтайском крае Трофимову Борису Александровичу. --- Требование: Я – Энов Константин Иванович (02.01.1960)…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments